«Комплексные платинометальные месторождения Полярной Сибири (состав, источники вещества и условия образования)»

Актуальность исследований. Элементы платиновой группы (ЭПГ) вместе с Fe, Co и Ni, принадлежат к VIII группе элементов и подразделяются на легкие (Ru, Rh, Pd) и тяжелые (Os, Ir, Pt). По температуре плавления ЭПГ образуют две триады. Первая объединяет тугоплавкие ЭПГ Ir-группы (Os, Ir и Ru), вторая – легкоплавкие ЭПГ Pt-группы (Rh, Pt и Pd). Уникальность и многообразие свойств платиноидов определяет их широкое использование во многих областях деятельности человека. Потребность данных элементов со стороны химической, электрохимической, электронной, автомобильной, ювелирной промышленности, науки и медицины неуклонно растет. Постоянно растущий спрос на ЭПГ предопределяет необходимость расширения их минерально-сырьевой базы, что связано с выявлением новых источников платиноидов и использованием новых подходов при прогнозировании месторождений стратегических видов минерального сырья. В России главным по значимости источником платиновых металлов являются сульфидные платиноидно-медно-никелевые месторождения Норильского района, вмещающие богатейшие комплексные руды на Земле, содержащие 15% земных ресурсов сульфидного Ni и 27% ресурсов Pd наряду с другими стратегическими металлами. По экспертным оценкам имеющихся и отработанных исторических запасов Норильских месторождений общая стоимость всех металлов в ценах 2020 г. превышает 1.3 триллиона долларов, где доля платиноидов составляет около 60% [Barnes et al., 2020]. Уникальные месторождения платиноидов, никеля и меди приурочены к трем промышленно-рудоносным интрузивам (Хараелахскому, Талнахскому и Норильск-1). Несмотря на длительное изучение ультрамафит-мафитовых интрузивов, с которыми ассоциируют различные по масштабу комплексные сульфидные платиноидно-медно-никелевые (ЭПГ-Cu-Ni) месторождения, проблемы генезиса пород и руд трактуются различно, оставаясь предметом непрекращающихся дискуссий на протяжении XX столетия и до настоящего времени [Годлевский, 1959; Золотухин и др., 1975; Дистлер и др., 1988; Дюжиков и др., 1988; Туганова, 2000; Рябов и др., 2000; Додин, 2002; Naldrett, 2004; Лихачёв, 2006; Starostin, Sorokhtin, 2011; Радько, 2016; Krivolutskaya, 2016; Малич и др., 2018; Malitch et al., 2018; Isotope Geology…, 2019; Barnes et al., 2020 и др.]. Происхождение интрузивов норильского типа объяснялось разными механизмами/моделями: дифференциацией одной магмы [Зенько, 1983]; внедрением различных магм [Туганова, 1991; Czamanske et al., 1995]; моделью магматических проводников [Радько, 1991; Naldrett, 1992; Naldrett et al., 1995]; корово-мантийным взаимодействием [Пушкарев, 1997; Pushkarev, 1999]; ассимиляцией [Li et al., 2003] и метасоматическими моделями для руд [Золотухин и др., 1975] и интрузивов [Зотов, 1979] и др. Ни одна из этих идей не является преобладающей, и даже соавторы придерживаются разных точек зрения [Czamanske et al., 1995; Arndt et al., 2003; Malitch et al., 2014; Sluzhenikin et al., 2014 и др.]. Cамыми острыми и до сих пор нерешенными являются вопросы об (i) источниках силикатного и рудного вещества, (ii) продолжительности образования пород и руд интрузивов, (iii) взаимоотношении рудоносных интрузивов с вулканитами и (iv) характере взаимодействия между первичными магмами с континентальной корой и/или субконтинентальной литосферной мантией (SCLM). От решения 4 5 данных вопросов зависит эффективность научного прогнозирования богатых ЭПГ-Cu-Ni руд. Вторым по значимости источником платиновых металлов в России являются россыпные месторождения, тесно связанные с зональными клинопироксенит-дунитовыми массивами, расположенными на Урале, Дальнем Востоке и Восточной Сибири. В данных россыпных месторождениях главным минералообразующим элементом является платина. От данных геологических объектов резко отличаются комплексные золото-иридиево-осмиевые россыпи, связанные с крупнейшим в мире Гулинским массивом ультраосновных и щелочных пород с карбонатитами в пределах Маймеча-Котуйской провинции. Проблемы геологии, петрологии, металлогении и формационной принадлежности ультрамафитов Гулинского, Бор-Уряхского и некоторых других массивов Маймеча-Котуйской провинции являются предметом оживленной дискуссии на протяжении многих десятилетий [Бутакова, Егоров, 1962; Жабин, 1965; Ефимов, 1966; Васильев, Золотухин, 1975; Ланда, Ляпунов, 1984; Лихачев и др., 1987; Маракушев, 1987; Егоров, 1991; Лазаренков и др., 1992; Бородин, 1994; Эпштейн, 1994; Когарко и др., 1994, 1996; Kogarko et al., 1995; Геология и формационная принадлежность…, 1997; Малич, Лопатин 1997; Малич, 1999; Сазонов и др., 2001; Когарко, Сенин, 2011; Малич, Когарко, 2011; Малич и др., 2013; Симонов и др., 2015; 2016; 2017; 2019 и др.]. Накопленный фактический материал по благороднометальным месторождениям и рудопроявлениям Маймеча-Котуйской провинции позволяет по-новому осветить вопросы их геологии, минералогии, геохимии и металлогении, впервые увязав аспекты коренной и россыпной платиноносности. Таким образом, актуальность настоящей работы определяется ее направленностью на выявление вещественного состава, изотопно-геохимических параметров силикатного и рудного вещества и условий образования комплексных платинометальных месторождений Полярной Сибири, представленных сульфидными ЭПГ-Cu-Ni рудами ультрамафит-мафитовых интрузивов Норильской и Таймырской провинций и золото-платиноидным оруденением уникального Гулинского массива Маймеча-Котуйской провинции. Появление новых методов исследований, прежде всего изотопно-геохимических, предопределяет необходимость постоянного совершенствования существующих моделей образования и критериев прогнозирования платинометальных месторождений. Цели исследований состояли в (i) решении фундаментальной проблемы происхождения комплексных платиноидных месторождений арктических регионов России на примере сульфидных ЭПГ-Cu-Ni руд ультрамафит-мафитовых интрузивов Норильской и Таймырской провинций, платиноидного оруденения Гулинского массива Маймеча-Котуйской провинции и (ii) формировании новых подходов при прогнозировании месторождений стратегических видов минерального сырья. Главные задачи исследования: 1) провести петролого-геохимический анализ различно рудоносных ультрамафит-мафитовых комплексов Российской Арктики на примере Норильской, Таймырской и Маймеча-Котуйской провинций; 2) выявить особенности состава и закономерности локализации благороднометального оруденения на основе детальных исследований ультрамафитов и благороднометальной минерализации пород и россыпей; 3) определить возраст и длительность породои рудообразования при помощи комплексных вещественных, U-Pb, Th-U-Pbи Re-Os геохронологических исследований различных по металлогеническому потенциалу ультрамафит-мафитовых комплексов Полярной Сибири; 4) выявить изотопно-геохимические параметры силикатного вещества ультрамафит-мафитовых интрузивов (по данным изотопного состава кислорода и Lu-Hf изотопной систематики циркона/бадделеита и Sm-Nd изотопии пород); 5) охарактеризовать изотопно-геохимические параметры рудного вещества для вкрапленных и массивных сульфидных ЭПГ-Cu-Ni руд и Os-Ir минералов (по данным Re-Os, S и Cu изотопии); 6) уточнить модель формирования сульфидного ЭПГ-Cu-Ni оруденения на основе новых геохронологических и изотопно-геохимических данных; 7) разработать новые информативные оценочные индикаторы для прогноза богатых сульфидных ЭПГ-Cu-Ni руд. Фактический материал и методы исследований. Диссертационная работа основывается на многолетнем (1983-2021) изучении автором геологии, минералогии, геохимии, геохронологии и металлогении ультрамафит-мафитовых интрузивов и массивов ультраосновных и щелочных пород с карбонатитами, расположенных в Полярной Сибири. Работа начата в Ленинградском Горном институте (ЛГИ, 1983- 1993 гг.), продолжена во Всероссийском научно-исследовательском институте геологии и минеральных ресурсов Мирового океана (ВНИИ Океангеология, 1994-2000), Горном Университете Леобена, Австрия (2000-2004), Всероссийском научно-исследовательском геологическом институте им. А.П. Карпинского (ВСЕГЕИ, 1985-1986, 2005-2011) и, в завершающую стадию, в Институте геологии и геохимии им. акад. А.Н. Заварицкого УрО РАН (ИГГ УрО РАН, 2011-2021). Исследования проводились в тесном сотрудничестве с коллегами из Ленинградского Горного Института (СПбГУ), ВНИИ Океангеология, ВСЕГЕИ, ЗАО «НАТИ» (все Санкт-Петербург), ИГЕМ РАН, ГЕОХИ РАН (Москва), ИТиГ ДВО (Хабаровск), КНИИГиМС (Красноярск), Норильской КГРЭ, Заполярной КГРЭ, Территориального агентства по недропользованию по Таймырскому (Долгано-Ненецкому) автономному округу (все Норильск), Управления по недропользованию по Красноярскому краю (Красноярск), Бюро геологических и горных исследований (BRGM, Орлеан, Франция); Университета Претории (Йоханнесбург, Южная Африка); Горного университета Леобена (Леобен, Австрия), Технического университета горного дела и металлургии (Фрайберг, Германия), Университета Оулу (Финляндия), Университета Макуори (Сидней, Австралия), Университета Западной Австралии (Перт, Австралия). В основу выполненных исследований положен материал (образцы пород, акцессорные минералы, сульфидные руды, благороднометальные минерализации), собранный во время экспедиционных работ в Норильской, Таймырской и Маймеча-Котуйской провинциях. Проведенный системный отбор проб образцов ультраосновных пород Гулинского, Бор-Уряхского и Кугдинского массивов Маймеча-Котуйской провинции позволил охватить территорию всех обнаженных частей массивов. Платиноидная минерализация из коренных пород изучена по образцам дунитов и хромититов. Представительные выборки минералов платиновой группы (МПГ) из шлиховых концентратов изучены по ряду шурфов и траншейных выработок р. Ингарингда (Л-270, Л-365, Л-430), р. Гулэ (Л-350), р. Дунитовая (Т-8), руч. Бурлаковский (Т-2), р. Буор-Юрях (Л-98, Л-120) и др. Системный отбор образцов ультрамафит-мафитовых интрузивов Норильской и Таймырской провинций проводился для главных типов ультрамафит-мафитовых 6 7 интрузивов и связанной с ними рудной минерализации независимо от того является ли эта минерализация промышленной или соответствует рангу рудопроявлений. Для этого выбирались типичные разрезы интрузивов, в которых представлены главные петрографические разновидности пород, образующие наиболее полные и представительные разрезы для каждого типа интрузивов. Методы исследований включали минералого-петрографическое, минералого-геохимическое и изотопно-геохимическое изучение пород и рудных минералов из различных по степени рудоносности ультрамафит-мафитовых интрузивов Полярной Сибири. Геологические схемы и разрезы составлены на основе детального картирования и петрографического изучения пород (более 600 шлифов). Оценка достоверности результатов исследований обеспечена применением современных аналитических методов на сертифицированном оборудовании с использованием международных стандартных образцов в ведущих лабораториях России и мира. Аналитические определения содержаний петрогенных, рудных и редкоземельных элементов (около 800 анализов) наряду с выявлением химического состава породообразующих, рудных и акцессорных минералов (более 1000 анализов) были выполнены в АО «Механобр-Аналит», Бюро геологических и горных исследований (Орлеан, Франция), Горном университете Леобена (Австрия), Центральной лаборатории (ЦЛ) ВСЕГЕИ (Санкт-Петербург) и ЦКП «Геоаналитик» ИГГ УрО РАН (Екатеринбург). Изотопно-геохимические анализы выполнены в Центре изотопных исследований (ЦИИ) ВСЕГЕИ (около 500 определений), аналитической лаборатории Австралийского научного центра по геохимической эволюции и металлогении континентов (Australian Research Council National Key Centre for Geochemical Evolution and Metallogeny of Continents (ARC GEMOC)), базирующегося в Департаменте Земных и планетарных наук Университета Макуори в Сиднее, Австралия (более 350 определений), и Центре микроскопии, характеристики и анализа (Centre for Microscopy, Characterisation and Analysis (CMCA)) Университета Западной Австралии в Перте (более 70 определений). Защищаемые положения. 1. Маймеча-Котуйская платинометальная провинция характеризуется иридиево-осмиевыми россыпными месторождениями и проявлениями Гулинского и Бор-Уряхского массивов ультраосновных и щелочных пород с карбонатитами. Гулинский массив ультрамафитов обладает сходными чертами с платиноносными ультрамафитами клинопироксенит-дунитовых массивов урал-аляскинского и алданского типа и офиолитовыми ультрамафитами дунит-гарцбургитовых массивов. С первыми их объединяет парагенетическая ассоциация пород (дуниты, хромититы, верлиты и клинопироксениты) и значительный россыпеобразующий потенциал (десятки тонн полезного компонента), со вторыми – значительный площадной размер коренных выходов ультрамафитов (сотни км2 ) и металлогеническая специализация на тугоплавкие платиноиды. 2. Большинство минералов платиновой группы из благороднометальных россыпей Маймеча-Котуйской провинции образовано Os-Ir сплавами, преобладающими над Pt-Fe сплавами, Ru-Os сульфидами и другими МПГ. Коренными источниками МПГ являются дуниты, хромититы и оливиниты. 3. По данным изучения U-Pb системы в бадделеите/цирконе и Th-U-Pb системы в торианите установлена временная близость для карбонатитов Гулинского массива Маймеча-Котуйской провинции и ультрамафит-мафитовых интрузивов Таймырской провинции к пермо-триасовому рубежу и их синхронность с толеит-базальтовым магматизмом Сибирской платформы (~250 млн лет). 4. Ключевая роль при формировании сульфидных ЭПГ-Сu-Ni месторождений Норильской провинции принадлежит глубинным магматическим камерам. Гомогенный изотопный состав серы для массивных и вкрапленных руд Хараелахского (δ34S=12.66±0.49‰) и Талнахского (δ34S=10.92±0.62‰) месторождений свидетельствует в пользу контаминации мантийных магм «коровым» компонентом не на этапе внедрения интрузивных тел, а в более глубинных условиях, где и была достигнута гомогенизация изотопного состава серы. Вариации изотопного состава меди (δ65Cu) обусловлены различием изотопных параметров рудного вещества первичных магм, сформировавших сульфидные ЭПГ-Cu-Ni руды промышленных месторождений (от –1.1 до 0.0‰ для Талнахского месторождения и от –0.1 до 0.6‰ для месторождения Норильск-1). Для «изотопно-лёгких» составов меди (δ65Cu от –2.3‰ до –0.9‰) сульфидных руд Хараелахского месторождения допускается участие внешнего источника меди. 5. Сопряженный характер изотопных параметров серы (δ34S=8–13‰), осмия (187Os/188Os=0.1283–0.1366) и меди (δ65Cu от -2.1 до 0.6‰) в Cu-Ni cульфидах является новым изотопно-геохимическим индикатором прогноза богатых сульфидных ЭПГ-Cu-Ni руд. Научная новизна. I. Маймеча-Котуйская провинция: 1. Впервые детально исследованы минеральные ассоциации платиноидов из ультрамафитов и благороднометальных россыпей Гулинского массива. 2. Установлено, что вещественные особенности платиноидной минерализации Бор-Уряхского массива близки особенностям состава Os-Ir и Pt-Fe минералов Гулинского массива Маймеча-Котуйской провинции, зональных ультраосновных комплексов Алданской провинции и Платиноносного пояса Урала. 3. Впервые определены вариации Os-изотопного состава для минералов осмия и хромититов Гулинского массива, свидетельствующие в пользу субхондритового источника ЭПГ. 4. Установлены необычные поликомпонентные твердые растворы системы Ru-Os-Ir-Pt(±Fe), составы которых характерны для недифференцированного в отношении ЭПГ рудного вещества. 5. Обосновываются близкие окислительно-восстановительные условия образования cамородного осмия дунитов и Ir-содержащего осмия хромититов Гулинского массива. 6. Установлено, что карбонатиты Гулинского массива по времени образования были синхронны с толеит-базальтовым магматизмом Сибирской платформы. II. Норильская и Таймырская провинции: Обобщение литературных и собственных петролого-геохимических данных по ультрамафит-мафитовым интрузивам Норильской провинции позволило выделить три главных геолого-экономических типа: (1) промышленно-рудоносный, вмещающий уникальные и крупные малосульфидные платиноидные и сульфидные платиноидно-медно-никелевые месторождения (Октябрьское/Хараелахское, Талнахское и Норильск-1); (2) рудоносный, с которым ассоциируют мелкие (резервные) месторождения с забалансовыми сульфидными платиноидно-медно-никелевыми рудами 8 9 и в котором установлены признаки малосульфидного оруденения (Черногорское, Зуб-Маркшейдерское и Вологочанское); (3) слаборудоносный с Cu-Ni сульфидной минерализацией без платиноидов (интрузивы Нижнеталнахский, Зеленогривский и др.). 2. Cравнительная оценка U-Pb, Th-U-Pb- и Re-Os геохронологических и O-HfNd-Os-Cu-S изотопно-геохимических данных для различно рудоносных ультрамафит-мафитовых интрузивов Полярной Сибири выявила более сложную, чем это представлялось ранее, геологическую историю промышленно-рудоносных интрузивов. 3. Впервые показана полигенно-полихронная природа разновозрастных цирконов интрузивов норильского типа, отражающая многоэтапный период формирования промышленно-рудоносных ультрамафит-мафитовых интрузивов. 4. Впервые определен возраст монацита и бадделеита из пород ультрамафит-мафитовых интрузивов Норильской провинции. 5. Обоснована значительная роль глубинных магматических камер при формировании богатых сульфидных ЭПГ-Сu-Ni руд Норильской провинции. 6. Впервые выявлены особенности изотопного состава кислорода в цирконе, свидетельствующие о (i) мантийном происхождении первичных магм, родоначальных для Талнахского интрузива, и (ii) участии корового компонента при формировании рудоносных пород такситового горизонта. 7. На основании Hf-Nd изотопных данных обосновывается положение о трех вещественных источниках (деплетированной мантии, субконтинентальной литосферной мантии и древней коры), участвовавших в формировании промышленно-рудоносных интрузивов. 8. Впервые показаны контрастные особенности изотопного состава серы и меди для сульфидного вещества промышленно-рудоносных интрузивов. 9. На основании сочетания изотопных составов серы, меди и осмия выявлены интрузивные тела с вкрапленными сульфидными рудами, обладающими параметрами рудного вещества, за счет которых были сформированы промышленные платиноидно-медно-никелевые месторождения. 10. Впервые установлена временная близость к пермо-триасовому рубежу и синхронность с толеит-базальтовым магматизмом Сибирской платформы потенциально рудоносных Дюмталейского и Бинюдинского ультрамафит-мафитовых интрузивов Таймырской провинции. 11. По сравнению с другими ультрамафит-мафитовыми интрузивами Норильской провинции силикатное вещество Дюмталейского интрузива характеризуется наиболее деплетированным компонентом (εHf~8.3, εNd~3.5, 87Sr/86Sri ~0.70493). 12. Полученные комплексные данные об источниках силикатного и рудного вещества ультрамафит-мафитовых интрузивов Полярной Сибири являются надёжным фундаментом для сопоставления на изотопном уровне процессов магмо- и рудообразования. Практическая значимость работы. Часть использованных в работе материалов получена в ходе выполнения многочисленных хоздоговорных и тематических научно-исследовательских работ, направленных на выявление вещественных характеристик и различных аспектов генезиса платиноидных месторождений Полярной Сибири. Проведение ревизии представлений о формационной принадлежности ультрабазитов Гулинского массива с обоснованием их автономности от других магматических образований, позволило по-новому подойти к расчленению ультраосновных пород в гетерогенных плутонических комплексах при создании серийной легенды Маймеча-Котуйской серии листов Государственной геологической карты Российской Федерации масштаба 1 : 200  000, апробированной на НРС ВСЕГЕИ. Показано, что комплексные золото-иридиево-осмиевые россыпи, связанные с Гулинским массивом, являются уникальным по типу комплексной благороднометальной минерализации и весьма крупным по прогнозным ресурсам тугоплавких платиноидов потенциально промышленным объектом, которому нет аналога в России и в мире. Вещественные характеристики платиноидной минерализации из четвертичных отложений в пределах Бор-Уряхского массива предопределяют высокие перспективы открытия платиноидных россыпей также в Кугдинском и Одихинчинском рудных районах Маймеча-Котуйской провинции. Охарактеризованы изотопно-геохимические индикаторы прогноза сульфидного ЭПГ-Cu-Ni оруденения, которые предлагаются к использованию при оценке рудоносности слабо изученных геологических объектов. Высокие перспективы обнаружения богатых ЭПГ-Cu-Ni руд для Черногорского и Дюмталейского интрузивов обосновываются сходством S-Cu-Os изотопных характеристик для вкрапленных сульфидных руд с таковыми промышленно-рудоносного Талнахского интрузива Норильской провинции. Выявленные закономерности изотопных характеристик силикатного и рудного вещества могут быть эффективно использованы при прогнозной оценке оруденения в слабо изученных ультрамафит-мафитовых интрузивах Российской Арктики. Личный вклад автора состоял в постановке цели и задач диссертационной работы, планировании и организации широкого спектра оригинальных минералогических, геохимических и изотопно-геохимических исследований, личном участии в полевых работах и большинстве вышеназванных исследований, обобщении полученных результатов, подготовке и представлении их в печать. Инновационный аспект изотопной части исследований заключался в интеграции информации по изотопии (Re-Os, S, Cu, Lu-Hf, Sm-Nd, Rb-Sr, O системы) на макроуровне по породам и минералам и на микроуровне в пределах индивидуальных зерен минералов, используя выборку рудных и акцессорных минералов (МПГ, сульфидов, циркона, бадделеита, монацита и торианита) в образцах, охватывающих главные разновидности пород ультрамафит-мафитовых интрузивов. Связь работы с научно-техническими программами. Исследования по теме диссертационной работы проводились в рамках выполнения планов НИР ЛГИ, ВНИИ Океангеология, ВСЕГЕИ, ИГГ УрО РАН, хоздоговорных работ по заданиям ПГО «Красноярскгеология» (Красноярск), Полярной ГСЭ (Хатанга), Таймыргеолкома (Норильск), по научным проектам Австрийского научного фонда, Австрийской и Финской Академии наук, в рамках ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России на 2009-2013 годы» Министерства науки и образования РФ (гос. контракт 02.740.11.0726), проектам РФФИ (гранты №№ 96-05- 65126-а, 09-05-01242-а, 09-05-12028 офи-м, 13-05-00671-а, 18-05-70073-Арктика) и проектам УрО РАН (№№ 12-У-5-1038 и 12-5-6-019-Арктика) при поддержке системной инфраструктуры Университетов Макуори (Сидней, Австралия), Западной Австралии (Перт, Австралия) и использовании оборудования ЦКП «Геоаналитик» ИГГ УрО РАН (Екатеринбург), дооснащение и комплексное развитие которого осуществляется при финансовой поддержке гранта Министерства науки и высшего образования РФ (соглашение № 075-15-2021-680). 10 11 Апробация работы. Основные выводы и рекомендации, полученные в ходе выполнения работы, апробированы на практике при поисково-оценочных работах ПГП «Норильскгеология» АО «Норильский ГМК» в Норильской и Маймеча-Котуйской провинциях, а также в рамках геологосъемочных работ масштаба 1:50 000 с сопутствующим структурным колонковым бурением скважин до глубины 1200 м на Гулинском массиве в Маймеча-Котуйской провинции. Результаты исследований докладывались и обсуждались на Ученых Советах ВНИИ Океангеология, ВСЕГЕИ, ИГГ УрО РАН, на НТС Норильской КГРЭ, Заполярной КГРЭ, Территориального агентства по недропользованию по Таймырскому (Долгано-Ненецкому) автономному округу (все Норильск), Управления по недропользованию по Красноярскому краю (Красноярск), Научном совете РАН по проблемам геохимии (Москва, 2004), а также в Институте Макса Планка (Майнц, 2004), Университете Оулу (Оулу, 2011), Университете Макуори (Сидней, 2013) и Санкт-Петербургском горном университете (2012, 2015). Основные результаты диссертации были также представлены лично на многочисленных всесоюзных, российских и международных совещаниях (более 70 докладов). Публикации. По теме диссертации опубликовано около 190 научных работ, в том числе 3 монографии, 5 глав в монографиях, геологическая карта, 56 статей в рецензируемых научных журналах по списку ВАК, включая научные зарубежные издания первого квартиля, в том числе в тематических выпусках «Рудные месторождения и роль литосферной мантии», «Пермские крупные магматические провинции и сопутствующие минерализации» журнала Lithos, «Норильско-талнахские ЭПГ-Сu-Ni месторождения» журнала Economic Geology. Публикации, на которых основан материал работы, прошли многократное рецензирование экспертами в области геологии рудных месторождений, геохронологии и изотопной геохимии. Благодарности. В первую очередь, я признателен моим дорогим родителям, которые увлекли меня геологией и стали наглядным примером для подражания. Благодарен супруге, другу и коллеге И.Ю. Баданиной за многолетнюю поддержку и мотивацию для завершения диссертационной работы. Выражаю искреннюю признательность сибирским геологам Ю.А. Амосову, В.В. Беззубцеву, Ю.С. Глухову, М.М. Гончарову, В.А. Люлько, В.Ф. Кравцову, Ю.К. Краковецкому, Г.И. Легезину, А.К. Мкртычьяну, Н.Г. Науменко, В.Ф. Ржевскому, Н.В. Рочеву, А.Г. Самойлову, И.И. Сидорову, О.Н. Симонову, С.Г. Снисару, Б.М. Струнину и М.Л. Шерману, оказавшим неоценимую помощь при проведении полевых исследований. Весьма плодотворным оказалось многолетнее сотрудничество с И.Ю. Баданиной, Е.А. Белоусовой, С.Н. Бочаровым, В.Л. Гриффиным, В.В. Кнауфом, Л.Н. Когарко, Г.Г. Лопатиным, Р.М. Латыповым, А.П. Романовым, С.Ф. Служеникиным, Е.В. Тугановой и С.М. Тугановой, а также обсуждение результатов исследований с Е.В. Аникиной, А.В. Антоновым, А.М. Асавиным, Т.Б. Баяновой, Е.А. Балмасовой, С.Л. Вотяковым, В.К. Гараниным, Т.Л. Евстигнеевой, Л.Дж. Кабри, К.И. Лоховым, А.Ю. Кисиным, А.В. Козловым, С.М. Козыревым, А. И. Костояновым, Н. А. Криволуцкой, Р.Ш. Крымским, А. П. Лихачёвым, Ю.Б. Мариным, Ф. Мелхером, В.В. Мурзиным, С.С. Неручевым, Т.Л. Оже, С.И. О’Рейли, О.В. Петровым, В.Ф. Проскурниным, В.Н. Пучковым, И.С. Пухтелем, Е.В. Пушкаревым, Н.В. Родионовым, М.И. Розиновым, Н.С. Рудашевским, Д.В. Рундквистом, С.А. Сергеевым, О.Н. Симоновым, Л.С. Смольской, А.В. Соболевым, С.В. Соколовым, Н.В. Сорохтиной, О.А. Р. Талхаммером, С.Г. Тесалиной, Е.В. Толмачёвой, Л.А. Ушинской, В.В. Хиллер, Г.А. Черкашевым, С.С. Шевченко, Е.А. Шуваловым, М.А. Юдовской и С.А. Юнком. Считаю своим долгом выразить искреннюю благодарность безвременно ушедшим И.Н. Горяинову, И.С. Грамбергу, В.В. Дистлеру, Д.А. Додину, В.Н. Егорову, А.А. Ефимову, В.В. Жданову, В.М. Изоитко, А.А. Кадику, И.Н. Капитонову, В.А. Коротееву, А.А. Краснобаеву, Л.И. Красному, Г.П. Кудрявцевой, М.3. Комаровой, В. Г. Лазаренкову, Н.С. Маличу, А. А. Маракушеву, В.Л. Масайтису, Н. П. Михайлову, Ф. П. Митрофанову, В. Н. Москалёвой, А.Д. Налдретту, В.С. Певзнеру, С.Л. Преснякову, Э.Б. Прилепскому, Ю.Д. Пушкареву, А.А. Степашко, Е.В. Тугановой, В.А. Федоренко, Г.Б. Ферштатеру, Н.М. Чернышеву, Е.Ф. Штумпфлю, Ю.М. Шувалову и А.Д. Щеглову за ценные советы и обсуждение научных вопросов, затронутых в диссертации. Оформлению диссертационной работы способствовала возможность прохождения доктарантуры в ИГГ УрО РАН. Всем коллегам, содействовавшим успешной реализации намеченных исследований и подготовке диссертационной работы, выражаю искреннюю признательность.