Реализация Проекта РФФИ 18-09-00779_А "Антропологические и археологические грани этногенеза населения юга Западной и Средней Сибири в эпохи неолита и ранней бронзы"

Целью проекта является реконструкция характера этногенеза и форм контактов населения неолита и раннего этапа бронзового века юга Западной и Средней Сибири на основе соотнесения культурных общностей и археологически фиксируемых миграций с расо-генетическими процессами и антропологическими типами древнего населения данной территории, а также выявление демографической специфики населения разных культурно-хронологических этапов и территорий. В задачи исследования входят: 1. Научная обработка, обобщение и анализ антропологических материалов по археологическим культурам неолита и ранней бронзы юга Западной и Средней Сибири в соответствии с современным состоянием археологических источников, внесение полученной информации в электронную базу данных; 2. Выявление на палеоантропологических материалах кузнецко-алтайской (37 черепов, здесь и далее в скобках количество краниологических материалов), верхнеобской (35), сосновоостровской (3), кошкинской (1), серовской (4), глазковской (5), афанасьевской Минусинской котловины (35), каракольской (14), окуневской (87), елунинской (42), самусьской (15), кротовской (67), ташковской ? (1), сейминско-турбинской (7) и других связанных с ними культур краниологических особенностей древнего населения; 3. Изучение характера внутри- и межгрупповой морфологической изменчивости в контексте с хронологической привязкой и археологической спецификой локальных групп древнего населения изучаемого региона; 4. Проведение серии пластических и графических антропологических реконструкций лица по черепам людей неолита и ранней бронзы изучаемого региона; 5. Суммирование половозрастных данных для демографических построений; 6. Выявление сопряженности краниологических комплексов и культурных общностей исследуемого региона, сопоставление результатов палеоантропологического анализа с выводами археологических исследований. Необходимой частью проведенного фундаментального исследования является техническая составляющая. Она подразумевает квалифицированный и полный сбор имеющихся фактических данных, организацию их хранения, определение способов цифрового сохранения материалов для возможности работы с ними следующих поколений исследователей. Участниками Проекта выработаны концептуальные подходы разработки базы данных для палеоантропологических материалов неолита и ранней бронзы на примере популяций круга ямной и афанасьевской культур эпохи раннего металла Евразии, представляющую банк комплексных данных по конкретному скелету, для чего была разработана особая электронная программа. База данных содержит культурно-историческую справку об источнике, географическую и хронологическую привязку, морфологические характеристики (краниологические, остеометрические, патологические и др.), фотоиллюстрации. Такая база данных востребована и функциональна для внесения и сохранения информации по ранним, часто единичным или фрагментарным палеоантропологическим материалам эпох неолита и ранней бронзы (Кравченко и др., 2018). Важной частью современного исследования культурно-исторических процессов и этногенеза древнего населения является использование результатов современных видов аналитического исследования – радиоуглеродного и изотопного анализа, палеогенетического изучения древних образцов людей и животных. Для получения максимально объективной исторической реконструкции, основанную, в частности, на сопоставлении результатов фенотипической и генотипической изменчивости палеопопуляций, были отлажены контакты с ведущими генетическими лабораториями (Департамент генетики Гарвардского университета, Бостон (США); Новосибирская палеогенетическая лаборатория), а также с Лабораторией 14CHRONO Королевского университета Белфаста (Северная Ирландия), где было проведено радиоуглеродное AMS-датирование. Уже получены и опубликованы некоторые результаты исследования палеоДНК (Narasimhan, et al, 2019), однако, общая коннексия результатов морфологических и палеогенетических исследований предстоит в будущем. В собственно научной части проведенного фундаментального исследования его можно разделить на блоки: а) археологический и б) антропологический; или исходя из территориальной принадлежности: а) юг Западной Сибири, б) юг Средней Сибири, или же исходя из использования того или иного исследовательского подхода. Однако целесообразно представлять результаты исследования исходя из хронологического принципа. В целом, в процессе реализации Проекта была значительно усовершенствована модель этногенеза населения неолита и ранней бронзы на юге Западной и Средней Сибири на основе изучения имеющихся и новых антропологических и археологических материалов. Исследованы палеоантропологические материалы неолита – энеолита Среднего Прииртышья с территории России и Казахстана. На основании изучения новых и известных ранее краниологических находок установлен промежуточный европеоидно-монголоидный антропологический облик населения неолита-энеолита степи и лесостепи Среднего Прииртышья, и выявлены устойчивые среднеиртышско-алтайские морфологические связи. Проведено восстановление прижизненного облика по черепу индивида из неолитического могильника Железинка на основании метода М.М. Герасимова. Выявлена морфологическая неоднородность неолитических популяций Среднего Прииртышья и Барабинской лесостепи по отношению к основным расо-генетическим общностям древнейшего населения центральных районов Евразии – северной евразийской и южной евразийской антропологическим формациям. Определен характер межгрупповой изменчивости, и приуроченность краниологических комплексов к лесной/лесостепной и степной ландшафтным зонам. Это позволило уточнить границу северной евразийской и южной евразийской антропологических формаций на территории Западной Сибири по границам степного и лесостепного пояса. Определено, что краниологические черты населения неолита – энеолита Среднего Прииртышья не отразились на морфологическом облике населения последующего ямно-афанасьевского времени Верхнего Прииртышья и Центрального Казахстана. Сосуществование представителей двух крупных расогенетических общностей в рамках одной археологической общности эпохи неолита указывает на несовпадение культурной и антропологической дифференциация древнего населения Среднего Прииртышья (Солодовников и др., 2019). Выявлен сложный и многоуровневый характер антропологической дифференциации древнего населения Севера Евразии. Для этой цели на основании многочисленных опубликованных и новых исследованных краниологических материалов суммированы серии черепов мезолита, неолита и энеолита, охватывающие север Евразии от Карелии и Прибалтики до Прибайкалья. В результате многомерного статистического исследования этого массива данных получены важные выводы, имеющие теоретическое значение в части определения границ и состава расо-генетических общностей древнейшего населения современного типа центральных районов Северной Евразии, и его миграционных потоков. Выявлена заметная морфологическая дистанция всех азиатских неолитических групп (и лесостепных западносибирских в частности) от подавляющего большинства восточно-европейских мезолитических и неолитических популяций. Поэтому следует отказаться от термина «северная евразийская антропологическая формация» (Чикишева, 2012) в отношении совокупности краниологических материалов мезолита, неолита и энеолита с территории лесной полосы Восточной Европы и лесостепных районов Западной Сибири, и рассматривать восточно-европейские и уральские группы добронзовой эпохи в качестве древних вариантов северной европеоидной расы. При этом фиксируется миграция неолитического населения лесостепной полосы Западной Сибири на территорию лесной части Восточной Европы, не оказавшая большого воздействия на антропологический облик восточно-европейского населения в целом, но повлиявшая на формирование фенотипических особенностей представителей археологической общности гребенчато-ямочной керамики. Морфологические особенности, общие для палеоантропологических материалов неолита-энеолита лесостепных районов Западной Сибири следует интерпретировать как проявления антропологических черт древнего варианта западносибирской расы (Багашев, 2017). Данный краниологический комплекс признаков необходимо рассматривать отдельно как от восточно-европейских мезо-неолитических материалов, так и от палеоантропологических находок неолита-энеолита с территории Южной и Восточной Сибири. Исходя из географической локализации предлагается вернуться к термину «древняя протоазиатская формация» [Бунак, 1956; Багашев, 1998] по отношению к краниологическим комплексам древнейшего населения лесостепных районов Западной Сибири. Ее ареал в добронзовую эпоху ограничивался с юга степной зоной, на пограничье с которой в лесостепных районах Обь-Иртышья происходило взаимодействие с популяциями южной евразийской антропологической формации (приложение, Файл_3) (Солодовников, Багашев, 2019). На юге Средней Сибири в неолитическую эпоху также проживали группы с фенотипический промежуточными европеоидно-монголоидными характеристиками (Савенкова, Макаров, 2018), относящиеся к кругу форм южной евразийской антропологической формации (Чикишева, 2012). Южная часть лесостепи Обь-Иртышского междуречья являлась территорией, где происходило перекрывание ареалов не только этих двух антропологических формаций, но и фиксируется участие в расогенезе неолитического населения третьего недифференцированного комплекса древнего населения севера Азии – прибайкальского антропологического типа. Его влияние наиболее выраженно в популяциях северных предгорий Алтая (могильники Усть-Иша, Солонцы-5), а также более северных районов лесостепного Обь-Иртышья (Фирсово XI, Иткуль, Чумыш-Перекат, Крутиха V, и др.). Введению в научных оборот и анализу большинства этих и других краниологических материалов, хранящихся в научных центрах Барнаула, Томска, Тюмени, Санкт-Петербурга, Павлодара и других городов, посвящена антропологическая часть подготовленной к публикации монографии по проблемам археологии и антропологии неолита юга Западной Сибири на основе материалов могильника Фирсово XI. В значительной мере результаты анализа краниологических данных, выявления фенотипических отличий и определения ареалов антропологических формаций неолитического населения юга Западной и Средней Сибири корреспондирует с результатами обширного палеогенетического исследования, выполненного при поддержке данного фундаментального исследования с участием двух исполнителей Проекта (Narasimhan, et al, 2019). Оно посвящено исследованию заселения Южной и Центральной Азии, но оперирует многочисленными палеогенетическими данными эпох неолита и бронзы из более северных областей Евразии, в частности Сибири. В этой работе впервые на палеогенетических материалах эпохи неолита с территории юга Тюменской области выделен специфический западносибирский аутосомный комплекс (исследование этих же материалов с помощью краниометрической методики не дало ощутимых результатов в силу плохой сохранности). В данной работе генетиков отмечается присутствие генетического компонента, присущего западносибирским охотникам-собирателям эпохи неолита, и в генетической структуре населения эпохи бронзы азиатских степей и лесостепей. При этом по отсутствию или наличию западносибирского генетического компонента у европейского по происхождению населения эпохи средней и поздней бронзы на территории центральных областей Евразии выделяются западный степной генетический кластер и центральный степной кластер соответственно. Причем некоторое влияние последнего ощущается в генетической структуре населения эпохи бронзы и южных районов Азии (Narasimhan, et al, 2019). В археологической части Проекта, в рамках подготовки к изданию монографической работы по материалам неолитического могильника Фирсово XI, была разработана история изучения погребальных комплексов неолита и энеолита лесостепного и предгорного Алтая. На сегодняшний день известно 17 объектов этого периода, где обнаружены захоронения, большая часть которых изучена палеоантропологическими методами. Проведен анализ особенностей трупоположения на могильнике Фирсово XI. Анализируя расположение костей в погребениях эпохи неолита-энеолита и сравнивая их с материалами более поздних некрополей, сделан вывод, что на момент разложения мягких тканей вокруг тела существовало пустое пространство, а над телом сооружали деревянное (?) перекрытие или умершего помещали в колоду. На основании расположения нашивок из зубов животных осуществлена графическая реконструкция костюма погребенных на могильнике Фирсово XI. В ходе этой реконструкции сделаны выводы, что погребальные костюмы являлись нефункциональными и носили ритуальный характер, возможно, что они были изготовлены специально для обрядовых действий. На основе анализа материалы некрополя сделан вывод, что одежда усопших была легкой (летней), а это в свою очередь дает основания предполагать, что погребения осуществлялись в теплый период (Шмидт, Шамшин, 2018). Также по результатам лабораторного исследования палеоантропологических материалов из неолитического могильника Фирсово XI выявлены следы посмертных обрядовых действий с погребенным взрослым мужчиной. Вероятно, они связаны с прижизненной травмой правой руки в виде неправильно сросшегося перелома и ее ограниченной прижизненной функциональности. Возможно, что после смерти человека были проведены какие-то ритуальные «симметричные» действия в отношении левой руки погребенного (Шмидт, Солодовников, 2019). Для территории юга Средней Сибири важнейшим результатом изучения неолитических коллекций в музеях Красноярска, Минусинска, Улан-Удэ (Савенкова, Макаров, 2018) стало уточнение хронологии и периодизации неолита и бронзового века Средней Сибири на материалах опорного многослойного памятника Мостовое на Енисее (Макаров, 2019). В рамках Проекта проанализированы все изученные ранее и новые обширные краниологические материалы афанасьевской культуры Горного Алтая (приложение, Файл_4) и Минусинской котловины. На основе их исследования подтверждены археологические гипотезы о сложении афанасьевской культуры в результате миграций древнескотоводческого населения энеолита-ранней бронзы восточноевропейского происхождения. Контакты афанасьевцев с автохтонными группами, характеризующимися промежуточными монголоидно-европеоидными антропологическими особенностями, фиксируются только в Горном Алтае, где были очень редки и осуществлялись через женскую часть популяции и/или население, оставившее отличные от собственно афанасьевской культуры типы погребений (Солодовников, Рыкун, 2018). Исследован феномен высокорослости населения афанасьевской культуры Горного Алтая. Оно характеризуется наибольшими зафиксированными остеометрическими параметрами длины тела в целом для территории Евразии в древности. В работе (Солодовников, Кравченко, Рыкун, 2018) показано, что морфологические различия афанасьевских популяций в значительной степени связаны с особенностями адаптации пришлых европеоидных групп к суровым био-климатическим условиям средне- и высокогорных районов Алтайской горной страны, которые заключаются в усилении основного обмена и, как следствие, еще большем увеличении размеров тела исходно крупного и высокорослого протоевропеоидного населения. Достижению этого результата способствовало впервые осуществленное выделение локально-территориальных групп памятников этого периода Алтайской горной страны на территории России, Казахстана, Китая и Монголии. Для выделенных территориальных групп памятников в соответствии с их пространственной локализацией рассчитаны климато-географические и биоклиматические параметры в долинах и межгорных котловинах Горного Алтая, необходимых с точки зрения оценки воздействия климата на человека. Была выявлена значительная и статистически достоверная корреляция высоты черепа, показателей общих размеров черепной коробки и ширины лица с географическими и биоклиматическими параметрами, характеризующими суровость климата и высоту гор над уровнем моря. Данная морфологическая дифференциация связана с общим укрупнение размеров тела в популяциях, проживавших в биоклиматически наиболее неблагоприятных районах Алтайской горной страны, что фиксируется на остеологических материалах в виде увеличения продольных и обхватных размеров длинных костей скелета суммированных остеометрических выборок групп алтайского населения из среднегорных и высокогорных районов по сравнению с «контрольными группами» из биоклиматически комфортных низкогорных районов Алтая и афанасьевской культуры Минусинской котловины (Солодовников, Кравченко, Рыкун, 2018). Выявленные для населения энеолита-ранней бронзы Горного Алтая центры высокорослости свойственны и для современного населения Юго-Восточных высокогорных районов Алтая, сравнительно с местными группами, проживающими в низкогорных районах (Чикишева, 1986; Медникова, 2010). Отражающий эти явления механизм биологической адаптации к условиям высокогорья с характеризующими его низкими зимними температурами и гипоксией, при выраженной континентальности климата, отличен от такового населения более высоких широт Западной Сибири, и, шире, Северной Азии, а также аридной зоны Центральной Азии. Известно, что характер морфофизиологических черт современных коренных популяций, обитающих в условиях резко континентального климата, имеет ряд специфических особенностей, отражающих черты адаптации к холодовому стрессу – брахиморфный тип телосложения с относительно укороченными нижними конечностями и относительно высокой массой тела (Алексеева, 1977; Антропоэкология …, 2005). При этом на территории Центральной Азии и Алтае-Саянского нагорья основное направление морфофизиологической дифференциации прослеживается в соответствии с ландшафтными особенностями среды – таежные жители отличаются некоторой миниатюрностью телосложения, а степные его массивностью [Чикишева, 1986]. В условиях же таежной полосы Западной Сибири с суровыми климатическими условиями и воздействием холодового стресса, в популяциях коренного населения наблюдается грацилизация телосложения [Алексеева, 1979; Алексеева, Козловская, Федосова, 1988], что противоположно проявлениям механизма биологической адаптации мигрантного населения энеолита-ранней бронзы к географическим и биоклиматическим условиям средне- и высокогорных районов Алтая. Однако новые появившиеся остеометрические данные (Григорьев, 2019) по населению ямной культуры Волго-Уралья показывают, что вывод о наибольшей длине тела горно-алтайских афанасьевцев среди древнего населения Евразии относится именно к группам из высокогорных и среднегорных районов Алтая. Остеологические и краниометрические материалы из погребений афанасьевской культуры с территории Центральной Монголии демонстрируют продолжение этой тенденции к увеличению продольных размеров тела и усилению массивности черепа при сохранении общих протоевропеоидных особенностей афанасьевских популяций, проживавших в экстремальных био-климатических условиях. Суммирование краниологических материалов афанасьевской культуры Алтая исходя из принадлежности к трем основным био-климатическим зонам позволило провести сравнительны многомерный статистический анализ. Для этих же целей были сгруппированы практически все известные краниологические материалы энеолита и ранней бронзы юга Восточной Европы, и получены серии черепов, в том числе представляющие население различных культурно-хронологических групп, согласно археологическим гипотезам претендующих на роль предковых «протоафанасьевских». Наибольшее морфологическое сходство минусинских и алтайских афанасьевцев из низко- и среднегорных районов обнаруживается с группами ранней бронзы степного и лесостепного Поволжья и Приуралья, в числе которых серия из погребений с керамикой репинского типа, что подчеркивает волго-уральскую основу в сложении афанасьевского населения. Однако морфологически сходные между собой наиболее массивные серии афанасьевцев Центральной Монголии и Алтайского высокогорья при кластеризации расстояний Махаланобиса-Рао непосредственно объединяются с позднеэнеолитическими группами среднестоговской культуры Днепро-Донского междуречья, из «плоских» могильников Поднепровья и бережновского типа Нижнего Поволжья. Это не исключает участие потомков данных культурно-хронологических образований в формировании афанасьевской культуры Южной Сибири и Центральной Азии (Солодовников, 2020). С добавлением новых исследованных черепов (приложение, Файл_5), изучены в своей совокупности краниологические материалы культур эпохи ранней бронзы южной части Западной и Средней Сибири. Полученные антропологические данные по участию пришлых «западных» групп населения в популяциях юга Западной и Средней Сибири нашли отражение в археологических материалах различных культур региона (елунинская, окуневская, самусьская и др.). Есть основания считать, что появление этого компонента связанно с единым миграционным потоком, который, по всей видимости, имел место во второй половине III тыс. до н.э. Это была вторая после «ямно-афанасьевской» волна европеоидного населения на территорию Южной Сибири и Центральной Азии, которая захватила и юг Западной Сибири. Под ее влиянием сформировался блок культур, яркая специфика которого нашла отражение и в археологическом материале. Роль и значение пришлого и местного компонента по-разному отразились в археологических культурах региона, что определило специфику облика материальной и духовной культуры. Пришлый компонент культур ранней бронзы южной части Сибири и Центральной Азии отличен от протоевропеоидного типа популяций афанасьевской культуры, и представляет следующую, сравнительно «разреженную» волну европеоидного населения, но территориально затронувшую более обширные районы. Локальное антропологическое разнообразие населения культур ранней бронзы этого обширного региона определяется антропологической дифференциацией местных групп, некоторой разнородностью пришлого европеоидного суперстрата, количественным соотношением пришлого и автохтонного компонентов с преобладанием женского населения в составе местного, а также глубиной антропологически фиксирующегося между ними смешения на хронологическом срезе исследованных археологических комплексов. Выделены несколько модусов межгрупповой антропологической изменчивости групп ранней бронзы юга Сибири и Центральной Азии: 1) доля европеоидного компонента, фиксирующегося в составе мужских групп, 2) различия антропологического типа субстратного населения, 3) степень смешения местного и пришлого населения, фиксируемая на основании антропологических различий мужских и женских краниологических серий (приложение, Файл_6). Впервые исследованы краниологические материалы чемурчекской культуры эпохи ранней бронзы, чье формирование связывается с дальнедистанционной миграцией с территории Западной Европы (Ковалев, 2011). Череп мужчины из кургана в высокогорном районе Монгольского Алтая по измерениям проявляет наибольшее сходство на межгрупповом сравнительном фоне с популяциями серовской и глазковской культур Прибайкалья и Забайкалья. Также выражено сходство с группами неолита и ранней бронзы лесостепного Алтая, а также, меньшее, с сериями черепов эпохи ранней бронзы из могильника Аймырлыг в Туве, одиновской и кротовской культур из могильника Сопка II в Барабинской лесостепи, и из могильника Гумугоу в Синьцзяне. Наличии общих моментов в расогенезе данных групп древнего населения предполагалось и ранее (Солодовников, Тур, 2003). Возможно, морфологическая близость населения елунинской культуры предгорно-равнинного Алтая и чемурчекской Монгольского Алтая является отражением общего антропологического субстрата (Ковалев и др., 2020). Поскольку, как описано выше, присутствие населения с краниологическими особенностями сходного с прибайкальским антропологического типа фиксируется на материалах неолита-энеолита в северных предгорьях Алтае-Саян. Также впервые на черепах взрослых женщин из могильников кротовской и андроновской (федоровской) культуры ранней и развитой бронзы южной части Обь-Иртышья зафиксированы окрашенные полосы, нанесенные минеральным красителем (охра, сурьма?). Их толщина, интенсивность окраски и расположение варьируют. Данные полосы интерпретируются как следы окраски проборов или прядей волос. Их топография на своде черепа кротовской культуры позволяет реконструировать систему прядей, вероятно заплетавшихся в пять косичек (приложение, Файл_7), а фиксирующиеся на черепах андроновской культуры полосы являются следами окрашивания прямого пробора или боковых прядей (Солодовников, Алексеева, Рыкун, 2019). С учетом археологических гипотез связи населения андроновской культуры азиатских степей с миграциями индо-ариев на юг, эти наблюдения находят этнографические параллели в обряде окрашивания минеральными красителями красного цвета проборов волос замужними женщинами в Южной Азии (синдур). Распространение (появление) данного обычая в среде населения эпохи бронзы юга Западной Сибири, вероятно, является проявлением межкультурных контактов. Рассмотрены дискуссионные вопросы палеоантропологии яркого, всемирно известного археологического феномена – синташтинской культуры, соседствующей с культурами ранней бронзы юга Западной Сибири с запада. На основании исследования обнаруженных палеоантропологических материалов из Синташтинского комплекса памятников и новых из могильников с территории Тургайского прогиба, в совокупности с раннее опубликованными данными других исследователей и результатами анализа палеоДНК сделаны выводы: 1. Источником генетической близости населения синташтинской культуры с популяциями культур боевых топоров и шнуровой керамики Центральной и Восточной Европы (Allentoft et al., 2015) являлось население посткатакомбных культурных образований степных районов Восточной Европы – бабинской (КМК), лолинской культур, криволукского типа (волго-донской бабинской культуры по новой терминологии), а также носители абашевской и вольско-лбищенской культур постшнурового культурного облика Восточной Европы. 2. Выявлено, что вопреки мнению (Китов, Хохлов, Медведева, 2018) две суммированные группы мужских черепов из центральных погребений в курганах синташтинской культуры, а также из периферийных погребений, по наиболее важным расово-разграничительным признакам и пропорциям не отличаются. Обе группы представляют выборки черепов древних длинноголовых европеоидов без ощутимого «уралоидного» сдвига (Там же). Их различия свидетельствуют не о разном происхождении, а об отборе на основании индивидуальных физических особенностей военно-вождеской прослойки синташтинского общества. 3. Указываемая (Китов, Хохлов, Медведева, 2018) морфологическая особенность матуризованных черепов из центральных синташтинско-потаповских захоронений как «хорошо выраженные развернутые латерально скуловые кости», вероятно, является конечным проявлением ростовых процессов по типу формирования «трапециевидного морфотипа» лицевого отдела (по Ю.Д. Беневоленской), и не связана с различиями расо-генетического характера. В целом, на основании краниологических и палеогенетических данных намечены западные истоки формирования генофонда населения синташтинской культуры (Солодовников, Колбина, 2018; Солодовников, Стефанов, Рыкун, 2020; приложение, Файл_8). Также проведено сопоставление результатов антропологического и палеогенетического исследования население ранней и развитой бронзы юга Красноярского края и севера Хакасии. Выявлено, что в работе палеогенетиков (Keyser et al., 2009) генетические образцы из погребений могильника Татарка этой территории, относящиеся к культуре, близкой самусьской юга Западной Сибири, ошибочно были отнесены к андроновской среди других образцов. На этой неточности строится гипотеза о наличии восточноевразийского генетического компонента в составе андроновского населения Среднего Енисея. В результате исследования краниологических материалов удалось получить две серии черепов индивидов, чьи образцы использовались в генетических исследованиях. Одна происходит из могильника Татарка ранней бронзы, другая из андроновских погребений могильников археологических комплексов Соленоозерная и Мохов улус. Полученная андроновская серия выраженно европеоидная, и морфологически сходна с андроновской серией Среднего Енисея, изученной ранее (Дебец, 1948; Алексеев, 1961). Люди, захороненные на могильнике Татарки, краниометрически выраженно монголоидные, что подтверждается и результатами статистического сравнения. В этом проявляется соответствие результатов палеоантропологического и генетического анализов (Файл_9). Некоторые представления о физическом облике населения неолита и ранней бронзы можно получить по графическим реконструкциям, выполненным по черепам (приложение, Файлы_6, 7, 8, 9, 10). В течение выполнения проекта мы дополнили имеющуюся серию портретов представителей культур неолита и ранней бронзы юга Западной и Южной Сибири новыми реконструкциями, выполненными специалистом из Уфы А.И. Нечвалода (приложение, Файл_10). В ходе реализации археологической части Проекта была поставлена задача проанализировать имеющие археологические материалы периода ранней бронзы степного и лесостепного Обь-Иртышья с целью выяснить степень его этнокультурной однородности. Основное внимание было сосредоточено на керамических комплексах (способах орнаментации и форм посуды), а также, на особенностях погребального обряда. Так, были обработаны археологические коллекции поселения периода ранней бронзы Колыванское-I из раскопок Ю.П. Алехина 1989-1999 гг. Проведенное исследование керамического комплекса показало, что по своим основным характеристикам посуда укладывается в елунинские гончарные традиции, для которых характерно сочетания «логиновского» и «кротовского» типа орнаментации посуды. Сходные с елунинскими керамические традиции проявляют и проаналированные материалы поселения ранней бронзы Черноозерье VI на Среднем Иртыше (раскопки В.Ф. Генинга в 1960-70-е гг.). Анализ керамики других поселенческих комплексов юга Западной Сибири, помимо уже известных керамических типов елунинского и одино-крохалевского типа позволил выделить новый тип керамики, который получил название «чемарский». Посуда этого типа украшена способами «штампования» и «прокатывания» гребенчатого орнаментира. Она близка к елунинской посуде, что проявляется в использовании открытых баночных форм и сплошной орнаментации гребенчатым штампом. Основой орнаментальной композиция является короткий горизонтальный штамп, границы орнаментальных зон выделены способами «накалывания», пальце-ногтевыми защипами, отступающе-накольчатой техникой. Рельефный декор представлен налепными прямыми, округлыми и подтреугольными в сечении валиками и вдавлениями. Такая керамика была встречена на памятниках расположенных вдоль ленточных сосновых боров, которые тянуться с юго-востока на северо-восток в пределах степной зоны Обь-Иртышья. К таким памятникам относятся: Павловка I (Кирюшин, Кунгурова, 1984), Перешеечное 6, 7, Бахчи V, Алексеевка III, Ненашево 4 (Кирюшин, Клюкин, 1985), Коростели I (Кирюшин, Удодов, 1991), Шатово I, Бурановка IV, Курейка V, Шипуновка 3, 4 (Иванов, 1982; 1993), Ненашево 2а (Кирюшин и др., 1996), Горелый Кордон(Фролов и др., 1999). В Прииртышье такая керамика известна на памятниках Чемар, Шауке 8б, Мичурино-I, Баргана и др. На данном этапе исследования пока сложно говорить о культурно-хронологической характеристики «чемарского» типа керамики. Очевидно, что такая керамика залегает совместно с елунинской посудой на нестратифицированных поселенческих комплексах. И в тоже время в закрытых погребальных и однослойных поселенческих елунинских комплексах она не встречена. Своеобразие комплекса позволяет рассматривать его как отдельный «чемарский» культурный тип, синхронный елунинской культуре. Возможно, его генезис связан со смешением части местного населения с «елунинцами», проживающими вдоль ленточных боров в конце III тыс. до н.э., что подтверждается фактами совместного залегания чемарской посуды с елунинской. Отметим, что определенное сходство керамика чемарского типа имеет с северными керамическими комплексами с керамикой так называемого «сотниковского типа» выделенного для Среднего Приобья (Труфанов, 2019). Характер таких аналогий – тема дальнейшего исследования. В рамках реализации проекта было проведено обобщение материалов погребальных комплексов периода ранней бронзы. Выделено ядро признаков погребального обряда елунинской культуры, отмечены черты, которые могут быть связаны с пришлым компонентом, принявшим участие в формировании культуры. В кругу елунинских могильников выделена группа памятников, которые по своим основным параметрам вписываются в елунинскую погребальную традицию, вместе с тем, имеют ряд особенностей, как в элементах погребального обряда, так и в сопроводительном инвентаре. Среди таких могильников можно назвать относительно новые памятники Мышинный Лог-I и Калистратиха-III (Грушин, Фролов, 2020). Таким образом, в процессе работы над археологическими материалами ранней бронзы юга Западной Сибири удалось выявить новые группы памятников. Это касается также выделения и «преображенского» типа сейминско-турбинских наконечников копий в Обь-Иртышском регионе и определение специфики погребальных памятников связанных с ними (Грушин, 2019). В целом, проведенное исследование показало этнокультурную неоднородность памятников периода ранней бронзы степного и лесостепного Обь-Иртышья, выразившуюся в особенностях погребального обряда и керамических традиций. Публикации результатов раскопок и концептуальному обобщению материалов этих и других памятников посвящена археологическая часть подготовленной монографии по проблемам этногенетического и культурно-хронологического развития населения юга Западной Сибири периода ранней бронзы. В ее основу положены материалы именно елунинской культуры Обь-Иртышского междуречья, как с современной территории России, так и Казахстана, однако проанализированы материалы и соседних культурных образований этого времени, а также введен в научный оборот обширный свод палеоантропологических источников из многих могильников ранней бронзы степного и лесостепного Обь-Иртышья от самих его истоков. Для территории юга Средней Сибири в ходе реализации археологической части проекта важнейшим результатом стало уточнение хронологии и периодизации бронзового века этой территории на материалах опорного многослойного памятника Мостовое на Енисее, публикуемых впервые в статье, подготовленной Н.П. Макаровым и его соавторами. Комплексный подход в изучении памятника и определения палеозоологов по остеологическим останкам позволили определить видовую принадлежность животных и способы хозяйствования в различные периоды голоцена и древней истории человека. Существенную роль в датировке комплексов сыграл метод радиоуглеродного датирования. Даты по С-14 многослойного памятника Мостовое – 6620±120 лет (СОАН-6666) и 6010±145 лет (СОАН-6667) для культурного горизонта 3 определили неолит стоянки V тыс. до н.э., а для культурного горизонта II – 4140+-65 лет (СОАН-6608) ранний бронзовый век – рубежом III-II тыс. до н.э. Среди новейших методик следует отметить отбор образцов для определения ДНК в зарубежных лабораториях. Также для характеристики бронзового века более южных степных и лесостепных районов важнейшее значение имеет введение в научный оборот материалов могильников комплекса Соленоозерная (Макаров и др., 2020). В целом, стратиграфический метод позволил определить относительную хронологию выявленных комплексов на стоянке Мостовое, а планиграфический – различную культурную принадлежность погребений могильного комплекса Соленоозерная. При этом важное значение имело изучение антропологических коллекций обозначенного могильника. Вопросы этногенеза населения юга Западной и Средней Сибири в эпохи неолита и ранней бронзы на основании сопоставления палеоантропологических и археологических данных являются предметом исследования в основном отечественных ученых. Однако в последнее время к этой проблематике подключились и зарубежные специалисты. Основной проблемой при изучении погребальных комплексов неолита и энеолита юга Западной и Средней Сибири является хронология могильников. В основном они раскопаны во второй половине ХХ века, когда вопрос относительно точного датирования памятников путем естественнонаучных исследований не стоял так остро, как сейчас. В настоящий момент по человеческим костям из могилы №15 неолитического памятника Фирсово XI путем АМS датированием получена самая ранняя дата для территории Алтая – 6684 ± 39 л.н. (Matuzeviciute et al., 2016). Калибровка данного показателя по 2-м сигмам дала результат 5667-5531 лет до н.э. Дата полученная по материалам некрополя Чумыш-Перекат относит могильник к концу VI тыс. до н.э. (Фрибус, Грушин, 2017). Таки образом, наблюдается тенденция к удревнению неолитических комплексов юга Западной Сибири. По результатам работ Российско-Канадского проекта (Горюнова, Вебер, 2017) на юге Средней Сибири следует отметить совершенно новый качественный уровень археологических источников, полученных в основном с опорных многослойных, хорошо стратифицированных памятников неолита и ранней бронзы, качественно превосходящих работы предшественников. В настоящее время активно исследуются памятники периода ранней бронзы на территории юга Западной и Средней Сибири, как по отдельных аспектам, так и комплексно. Среди культурных образований 2-й пол. III – начала II тыс. до н.э., памятники которых интенсивно изучаются, можно называть одиновскую культуру, выделенную для Барабинской лесостепи работами В.И. Молодина, окуневскую культуру Минусинской котловины (работы А.В. Полякова, И.В. Лазаретов и др.), чемурчекскую культуру Западной Монголии (А.А. Ковалев и др.). Особую роль в исследованиях принадлежит изучению памятников сейминско-турбинского типа в Западной Сибири, среди никоторых можно отметить работы, посвященные таким крупных некрополям как Ростовка, Сатыга-XVI (работы О.Н. Корочкова, В.И. Стефанов и др.). Практически во всех указанных работах нашли отражение этнокультурные аспекты исследования, авторы на своих материалах предлагают авторское видение историко-культурной интерпретации памятников. Важно отметить, что в большинстве работ авторы используют комплексный подход при анализе материала, многие исследования проводятся с использованием приборной базы ведущих отечественных и зарубежных научных центов, в которых осуществляется естественнонаучные исследования образцов из западносибирских памятников (радиоуглеродный, изотопный, генетический и др. анализы) (Molodin, Marchenko et al., 2012; Molodin, Pilipenko et al., 2010; и др.). Появляются новые результаты радиоуглеродного анализа памятников ранней бронзы юга Западной и Средней Сибири, в том числе на основе современного метода AMS-датирования (Svyatko et al., 2016; Поляков, Лазаретов, 2019; Marchenko et al., 2017; и др.). В этой связи исследуется влияние пресноводного резервуарного эффекта, и его воздействие на радиоуглеродные даты (Svyatko et al., 2013; 2016, и др.). Проводится палеоизотопное исследование комплексов неолита и бронзового века (Svyatko et al., 2013; Matuzeviciute et al., 2016), давшее, в частности, важные выводы о характере диеты афанасьевского населения южных районов Сибири. Так, выявлена существенная доля рыбы в рационе древнего населения Минусинской котловины при малой ее доле в преимущественно мясной диете афанасьевцев Горного Алтая (Svyatko et al., 2013). Также изучаются зубные патологии населения ранних этапов бронзового века юга Западной и Средней Сибири (Svyatko, 2015). Однако наиболее активно в настоящее время внедряются в практику палеогенетические исследования. В частности, на основании афанасьевских материалов Минусинской котловины было проведено важное исследование, посвященное изучению в древних останках людей и животных генетических следов бактерии Yersinia pestis, вызывавшей пандемию чумы (Rasmussen et al., 2015). Активно исследуются или используются в анализе зарубежными палеогенетиками образцы индивидов афанасьевской (Allentoft et al., 2015; Rasmussen et al., 2015; Narasimhan et al., 2018; Hollard et al., 2018), окуневской (Allentoft et al., 2015; Hollard et al., 2018; Damgaard et al., 2018) и чемурчекской (Hollard, 2014; Hollard et al., 2018) культур. Начинает активно исследовать образцы древнего населения Сибири центр палеогенетики в г. Новосибирске (Molodin, Pilipenko et al., 2010; Журавлев и др., 2017). Подчеркнем, что в ряду этих и других палеогенетических работ исследование о генетической истории заселения Южной и Центральной Азии (Narasimhan, et al, 2019), выполненное, в том числе, при поддержке данного Проекта, занимает важное значение. Поскольку, кроме секвенирования более 500 новых геномов древних и близких к современности людей, в нем впервые на образцах эпохи неолита с территории юга Тюменской области выделен самостоятельный древний западносибирский генетический компонент, наследуемый и населением эпохи бронзы на территории южной части Сибири и Казахстана. Результаты данного исследования явно корреспондируют с результатами работы по выделению антропологических общностей населения эпохи неолита Сибири и сопредельных регионов на основе масштабного межгруппового статистического исследования всей совокупности краниологических материалов срединных областей северной Евразии (Багашев, Солодовников, 2019). О роли и значении проведенного участниками Проекта сопоставления результатов палеогенетических и краниологических исследований для выяснения вопросов этногенеза населения ранней бронзы юга Сибири, на примере публикации K. Keyser с соавторами (Keyser et al., 2009), написано в соответствующей части данного отчета. В целом, исследования, проведенные в ходе реализации настоящего Проекта, позволяют существенно дополнить представления, сложившиеся на основе этих и других работ о характере этногенетических и культурно-исторических процессов на юге Западной и Средней Сибири.